Совпадение шагов
Когда я начал читать роман, то заметил странную закономерность. Там, где появляется главный герой, там же и я тоже протоптал тропку. И надо сразу сказать, что автор не знала моего Рыбинского сюжета! Совсем!
А получилось, как в книге: шаг в шаг… Есть у героини такая теория совпадения шагов.
С Галей у нас было только интервью про то, как я босой протоптал горную тропку. А я ведь прошел всю верхнюю Волгу! Истоптал ее с начала и до Ярославля, до Костромы. Рыбинск истоптал. Далее Тутаев. В Тутаеве познакомился с отцом Николаем. Через много лет его увидел в епископском облачении в Дивееве. Меня привезли к митрополиту Ярославскому Иоанну (Венланду). Незадолго я познакомился с его родственницей Екатериной Фок. Оба они потомки по другой линии Лермонтова. А я написал литературведческую статью о «Маскараде» Лермонтова. Митрополит был в восторге. И у него в это время гостил его друг, соратник по геологии Глеб Коляда. В то время я не знал, что Коляда был тайно рукоположён в иерея. Коляда вынужден был срочно отъехать. А мы тепло общались с митрополитом. Я сказал, что я алтарничаю. Митрополит подошёл к шкафу и достал из шкафа подрясник. Судя по всему новый, протянул мне и сказал: «Подрясничек сделался тесноватым». А мы одного роста. «Оденька!». Я надел подрясник, а он, как на меня сшит. «Носи. Я тебя благословляю на подрясник!» Вот так я получил разрешение на всю священническую жизнь…
Неудивительно, что в книге появляется персонаж – священник Владимир Соколов. Это не вымышленный, а действенный персонаж. У него своя речь, не вымышленная, а особая, действенная. И случилось так, что даже я, в конечном итоге, начал воспринимать его речь не как литературную, а как личную! Свою и в то же время несколько отстраненную. Очевидно, это феномен словесного искусства. Контекст обрастает подробностями. Знаки препинания, паузы – это особое искусство. Это краска в одном случае освящает уголок, а в другом притеняет дорогу. Высвечивает двоеточие и тире смыслов.
Это как в пении, когда очень ценят звук, силу звука, но есть и обертон. Из обертонов состоит речь.
Я считаю этот роман – ритмизованной прозой. Сначала я оставался под этим шармом поэзии. Но через некоторое время я понял, что обертоны это, конечно, сильное художественное средство, но здесь речь зашла о христианских смыслах. И вот тут-то я сильно удивился. Речь пошла о духе. О богословии. Это было в точку, это – по существу содержания.
Даже я пришёл к очевидному выводу: надо использовать своё положение ученика. Обучиться тому, что предлагалось. И как-то незаметно сделался учеником.
И когда ещё раз перечитал, был изумлен, всё тексты автором донесены без изменения, без дополнения. Фактически, это запись на магнитоле (под микрофон).

Вселенная Добра
Галечка, благодарю за общение, за книги, которые расширяют, возвышают, обогащают, исцеляют, психотерапевтируют, вдохновляют на Доброе, Светлое, Вечное...
... сколько же нужно было пережить боли Душе, чтобы так оголиться перед всеми... и так искренне, правдиво, до мурашек говорить со всеми и с каждым... До какого высокого уровня должна подняться Душа, чтобы вот так естественно стать адвокатом своим родным людям... чтобы каждое слово, будто неспешный говор реченьки по камушкам, достигал святая святых того, кто готов услышать, встрепенуться и начать свою работу, может быть самую важную из всех на этой земле: учиться любить..., и родных и совсем чужих, и землю, и родину, обретая через это себя настоящего, сверяя свои шаги и поступь с этой внешне милой и смешливой маленькой женщиной, но такой необъятной, многогранной и талантливой... Откровение от Галины-так хочется сказать о книге Небо неб. В ней твоя современница говорит Душой с душою... Говорит так, что непременно хочется встать на цыпочки и попробовать дотянуться до неба неб, которое у каждого свое и которое общее на всех... потому, что мы, как миллиарды планет, творим нашу Вселенную Добра...

ПОЭТИЧЕСКОЕ ДЫХАНИЕ ПРОЗЫ
Галина Барышникова пишет глубоко и парадоксально: «Ощущая на своих ладонях тяжесть этого мира, понимаешь, что тебе под силу эта ноша. Не потому что гордыня говорит в тебе, а потому что смирение не позволяет отвернуться от протянутого дара». Но, пожалуй, главное достоинство её прозы – неиссякаемый лиризм в сочетании с хорошим знанием человека и его природы. Когда ее мастер – Анатолий Приставкин прочитал новеллу « Атрея», то сказал: «Поздравляю! На нашем курсе родился свой Коэльо!»
Творчество Галины Барышниковой разнообразно. Здесь и рассказы «свободного плавания», где один сюжет плавно перетекает в другой, например, от Сент-Экзюпери – к Людвигу ван Бетховену. Это такая «монтеневская» новеллистика, в которой автор также чувствует себя как рыба в воде. Удивительно, как можно достичь подобной гармонии, пластичности повествования – и при этом ничего не упустить.
Как тонко писательница чувствует женскую душу, когда возможное счастье вызывает у девушки и вдохновение, и страх! Что перевесит в её душе в это мгновенье – так и сложится судьба. Многое в судьбе зависит от решимости. Но сам герой в судьбоносный момент этого не понимает. За него решают качества его характера. Читатель вовлечён автором в сопереживание: случится у героев большое взаимное чувство или не случится? Это и есть поэтическое дыхание прозы.
Проза Барышниковой звучит как оркестр, где есть всё, что наработано в этом жанре человечеством. И нигде не торчат «уши» использования писательского мастерства.